У меня ночью внезапно, как это обычно бывает, сплелись два давних рассуждения там, где я раньше не пробовала проводить параллели.
Иногда люди так относятся к жизни, как будто даже когда она закончится, она начнется заново. Мне кажется, это заключается в неком неверии человека в свою конечность. Это не просто мое ощущение, это какой-то факт: людям сложно признать свою смертность. В доказательство этому можно вспомнить существование религиозных верований в рай и ад, загробную жизнь или реинкарнацию, и старой сказки о конце света, после которого жизнь возрождается заново (то есть как бы и конец, но не до конца). И вот этот факт побудил меня заметить некую связь между двумя другими, ранее не особо связанными между собой наблюдениями за людьми.
Люди часто оттягивают свою жизнь, веря в то, что у них есть второй шанс. Это может проявляться в мелочах, например, в планах начать все с нуля с завтрашнего дня/понедельника/дня рождения/нового года. И вот они доживают эту неделю или этот месяц до последнего дня декабря без мысли о том, что время человека конечно и это время «доживания» им никто не вернет. А в самой пугающей форме люди доживают уже не неделю или день, а всю жизнь. Посмотрите на наших пенсионеров, как они относятся к своей жизни: типа все, мне уже поздно что-то делать, я уже пожил, мне хватит. Как будто если они сейчас доживут эту жизнь и у них будет шанс начать заново в какой-то другой новой жизни. Надо просто отмучаться сейчас.
А вот второе наблюдение: периодически люди хотя реализовать свои несбывшиеся мечты через своих детей, как будто бессознательно тем самым забивая на свое собственное оставшееся у них время. Я говорю про тот случай, когда родители проецируют на детей все свои нереализованные амбиции, как бы пытаясь через них прожить свою жизнь заново, так как в реальности они считают, что в этой (!) жизни у них такой возможности нет. Но что в итоге получается? Они не только не проживают заново свою жизнь, но еще и потенциально портят ее своим детям, навязывая им свои желания. И как будто тоже присутствует какое-то бессознательное ощущение, что у меня еще будет другая новая моя, а эту я могу с легкостью тратить на ребенка.
(тут важно пояснить, что я не говорю, что дети — это трата времени, я говорю, что заставлять детей реализовывать свои несбывшиеся мечты — это болезненный опыт для них и сублимация своего желания прожить жизнь определенным образом для их родителей)
Я так внезапно все это связала в единый нарратив о неосознании и непринятии своей конечности, поскольку кажется, что это все разные проявления одного и того же страха смерти как абсолютного конца. Можно не признавать конечность и доживать отрезок времени в бессознательной надежде на новый шанс, а можно оставить надежду реализацию себя и пробовать сделать это через ребенка, находясь в том же неосознанном ожидании нового старта для самого себя. И все это от невозможности полноценно прочувствовать свою конечность. Что вот, я умру, я смертен, мое время конечно, после этого ничего не будет. Даже не темнота и пустота, а просто ничего. Раз и как будто меня нет и никогда и не было. И даже мыслей таких нет вместе со мной.
Я так легко сейчас пишу об этом чувстве не потому, что я такая сильная и все давно уже признала. Наоборот. В депрессивных ямах я часто так мечтала о том, чтобы наконец наступило это долгожданное ничего. Я так о нем мечтала, когда мне было плохо, что так хорошо себе его представила, что оно меня пугает, когда мне хорошо. Пугает и иногда вгоняет обратно в ту же депрессивную яму бессмысленности своего существования от осознания его конечности.